Между нами - Лина Мур

– Нет. Я не умею вести бизнес. Хотя я учился, но не моё это. Я был ужасным студентом и ни черта не помню…

– Поэтому ты избегал работы в пекарне? Ты больше не хотел там работать?

Гарри бросает на меня непонимающий взгляд, а потом потирает переносицу.

– Можно сказать и так.

– Тебе необязательно что-то открывать опять, Гарри. Ты можешь пока оставить помещения и дать себе передышку.

– У меня заканчиваются деньги. Нет, не смей даже заикаться о том, чтобы мне их предлагать. Я тебе по заднице дам. Давно уже рука чешется, – грозится он, вызывая у меня улыбку.

– У тебя и раньше было их немного, – замечаю я.

– Да, но раньше я был альфонсом. Чёрт, это так унизительно, оказывается. Вроде бы нормально всё было, а теперь аж противно от самого себя. Не знаю, что мне делать дальше. Ещё Нэнси видел. Она пыталась открыть сегодня пекарню, но я её вышвырнул оттуда и сказал, что если она снова подойдёт к ней, то напишу заявление в полицию о взломе. Я не понимаю, как можно было её любить. За что?

– Гарри, она не всю жизнь была такой. В последнее время она ещё больше озлобилась из-за чего-то. Боюсь, что дело во мне. Ты говорил, что пока меня не было, и я училась в Лондоне, она с тебя пылинки сдувала. А я вернулась, забрала тебя в бабушкин дом, и она тебя потеряла. Сначала она потеряла свою любовь в лице твоего отца, а потом тебя. Да, не смотри так на меня. Я ищу ей оправдания. Плохая привычка, – шумно вздыхаю и кривлюсь. Не могу найти объяснений поведению Нэнси. Теперь, зная, что она била Эда всю жизнь, даже ненавижу её. Но она его мать. Они бывают разные. Увы, кому-то не везёт.

– Нельзя всех оправдывать, Джози. Они этого недостойны. Они ничем не заслужили, чтобы ты видела в них хорошее. Особенно, козёл Бруно. Ты же не собираешься его прощать?

– А между нами ничего и не было, чтобы его прощать, Гарри. Максимум, что я с ним узнала это, что он крутит соски, словно настраивает радио, и это больно.

– Гадость. Не говори мне об этом. Сейчас стошнит. И ты позволила какому-то грязному придурку трогать твою грудь? Фу!

– Эй, ты тоже для кого-то грязный придурок. К примеру, для тех же девушек, которых кинул в Париже после секса, – пихаю его в плечо.

– Это я. Я крутой и мне можно…

– Почему тебе можно, а Бруно нельзя? – Прищуриваюсь я.

– Потому что он придурок, а я крутой.

– Это не объяснение. Чем ты отличаешься от него? Или чем я отличаюсь от той же Лолы в физиологическом смысле? Да-да, я знаю, что у неё ноги длиннее, и, вообще, она самая шикарная. Суть не в этом. Мы все для кого-то грязные придурки. Но с кем-то наша грязь схожа, и от этого мы её просто не замечаем, потому что она родная. Своя. Бывает так, что люди не могут сразу понять, почему не видят в другом человеке все минусы, а другие быстро их находят и ненавидят за это. Всё просто. Мы влюбляемся в эти минусы, и они для нас становятся личными, близкими.

Молодец, Джо. Задала вопрос, и сама же на него ответила. Самостоятельная девушка.

Гарри останавливается, и я тоже.

– Ты чего?

– Скажи. Ты была влюблена в Эда?

– Одно время я заставляла себя любить его. Как девушка парня. После того поцелуя. После моего выпускного. После минутных разговоров и его слов о том, как он скучает и как ждёт меня. И все вокруг считали, что мы пара и просто боимся открыть свои отношения. Хотя мои родители никогда не позволили бы мне так глупо поступить, да и Нэнси я не нравлюсь. Мне кажется, что я навязывала себе эти чувства, чтобы оправдать и себя, и Эда. Но это же не любовь, правда? Может быть, какой-то другой уровень, но не «дзинь».

– «Дзинь», – повторяет Гарри.

– Ага. Я никогда не была влюблена в нормальном смысле этого слова. Даже в Бруно. Да, он выгодная партия, но моя грудь не радио. И с ним не было чего-то странного, понимаешь? Как будто воздуха не хватает, и в то же время его так много. Я думаю, что в любви очень важно доверие и возможность говорить по душам, ничего не скрывая. Это та же дружба, но не только разумов, но и тел, сердец, жизней. Всего. Это суперклей. Вместе хорошо, а когда отходишь, то больно, потому что кожа отрывается от него, и ты боишься причинить ему боль тем, что делаешь. А он боится отойти и ранить тебя. Вы так и стоите, прижавшись друг к другу, решая проблемы вместе. Боретесь вместе. Всё вместе, потому что если оторвётесь и потеряете эту связь, то наступит что-то плохое.

– Я однажды склеил пальцы. И отрывать их друг от друга было больно.

– Да, именно так, – киваю я. – Ты отрываешь пальцы друг от друга и видишь раны. Они затягиваются, причиняя дискомфорт и боль, и оставляют после себя шрамы. Не всегда. Всё зависит от силы этого клея. Но если шрамы остались, то, значит, это была любовь, и твоё сердце разбили.

– Интересные мысли. Очень оригинальные, – Гарри широко улыбается мне, а я, как дурочка, начинаю краснеть.

– Ты хотел сказать глупые.

– Нет, – хватает меня за руку, не позволяя подойти к дому. – Нет. Не глупые. Они жизненные. Такой клей должен быть только один раз. Сильный, я имею в виду. Но бывают и слабые, некачественные, да?

– Думаю, да. Бывают. Но чем их больше, тем будет больнее даже при сближении с той, кто может быть твоим «дзинь». Ведь каждая из девушек отрывает от тебя что-то. Ты этого не чувствуешь в большинстве случаев, а вот потом, когда придёт время для чего-то особенного, ощутишь себя, словно обнажённым. Не знаю, как это объяснить…

– Я понял. Когда я встречу особенную девушку и полюблю её, то буду бояться признаться себе в этом, потому что крутой. А крутые перцы не могут себе позволить быть с одной. Тогда я пойду доказывать себе, что это чушь, и остаюсь самим собой, только вот отрывать человека от меня будет уже ощутимей. И когда моя кожа начнёт кровоточить, то до меня дойдёт, что я просто тупой идиот, заигравшийся в супермена. Значит, надо вовремя остановиться и понять, насколько силён клей между нами. То есть между мной и той девушкой, которой, конечно, пока нет, но…

– Всё верно. Ты о Лоле говоришь? Ты в неё влюбился? – Тихо спрашиваю его, стараясь не позволить себе сейчас разозлиться. Я вижу по лицу Гарри, что он обдумывает всё, о чём мы говорили, и это для него важно. А важным может быть лишь то, что происходит сейчас, в это время, а не в будущем. Никто не задумывается о будущем так тщательно. Но то, что происходит в настоящем и имеет где-то подтверждение или же подробное описание схожих симптомов, то тогда мы начинаем думать. Вот и он начал. Значит, Гарри к кому-то начал чувствовать больше, чем просто влечение.

– Нет. Не говори глупостей. Лола шикарна, но не настолько, чтобы потерять голову и свою свободу. Пойдём, доведу тебя до двери, – Гарри тянет меня за собой, но я знаю, что он врёт. Он хмурый и погружённый в свои мысли. Он сравнивает, вспоминает и влюбляется в кого-то. В Лолу. И мне бы радоваться, но так грустно.

Поднимаюсь на крыльцо и поворачиваюсь, шумно вздыхая. Натягиваю улыбку для Гарри.